Потребительство — совокупность регулятивных идей, ожиданий и настроений, ориентирующих поведение, стиль жизненных отношений, где ведущей установкой деятельности выступает стремление к престижному потреблению, к получению максимума наслаждений и развлечений. Потребительство, характерное для обыденного сознания развитого капиталистического общества, вплетается в систему социальных верований и моральных представлений буржуазного реформизма, теоретическим выражением которых в современной буржуазной философии и социологии являются концепции «потребительского», «постиндустриального» общества и др.
Распространению духа Потребительства в развитых капиталистических странах способствовали известное повышение жизненного уровня и стандартов бытового комфорта, увеличение досуга массовых слоев населения. Через средства массовой коммуникации, рекламу буржуазия разжигает потребительские страсти обывателей, используя их как идеологический инструмент формирования «соглашательского сознания», Потребительство выполняет и экономическую функцию искусственного стимулирования потребления, необходимого для расширенного воспроизводства капитала.
Адекватное выражение Потребительства находит в современных модификациях гедонизма; для предписаний буржуазной моральной системы в этих условиях характерны отказ от требований умеренности, углубление разрыва между целями и средствами, ограничение сферы применения моральных оценок межличностными отношениями, дальнейшая формализация моральных обязанностей, приравнивание моральности поведения к исполнению правил и норм, одобренных конформистским (Конформизм общественным мнением. Усиливая кризис буржуазного индивидуализма, Потребительство дегуманизирует человеческие отношения, ведет к разрыву социальных связей, росту аморализма и цинизма, к атрофии духовности, распаду личности.
Но распространение Потребительства имеет внутренние границы, поскольку обострение антагонизмов в экономике, политике и культуре капиталистического общества выявляет нереализуемость внушенных массам притязаний, их потусторонний смысл по отношению к реальной жизнедеятельности трудящихся. Провоцирующие образцы и идолы потребления втягивают личность в изматывающую борьбу за «успех», обрекают на тяжелые колебания между тем, что ей действительно нужно в век быстрого роста потребления, и тем, что ее обязывают желать установки Потребительства.
В условиях социализма ориентация всего хозяйственного и социокультурного развития на рост народного потребления не только не обусловливает духа Потребительства, но, напротив, создает предпосылки развертывания способностей личности, ее всестороннего совершенствования, т. е. вырабатывает подлинную альтернативу Потребительства. Высокий уровень потребления не служит здесь критерием ценности личности, средством социального утверждения и продвижения. Кроме того, в социалистических странах последовательно осуществляется процесс выравнивания уровней потребления населения на основе принципов социальной справедливости.
Отдельные проявления потребительского подхода к жизни, побуждаемые мещанскими устремлениями к материальному благополучию как самоцели деятельности (Мещанство), являются типичной формой пережитков капитализма в сознании и поведении людей. Коммунистическая нравственность, социалистический образ жизни предполагают формирование способности к рациональному потреблению и к сознательному противостоянию «вещепоклонничеству».
Распространению духа Потребительства в развитых капиталистических странах способствовали известное повышение жизненного уровня и стандартов бытового комфорта, увеличение досуга массовых слоев населения. Через средства массовой коммуникации, рекламу буржуазия разжигает потребительские страсти обывателей, используя их как идеологический инструмент формирования «соглашательского сознания», Потребительство выполняет и экономическую функцию искусственного стимулирования потребления, необходимого для расширенного воспроизводства капитала.
Адекватное выражение Потребительства находит в современных модификациях гедонизма; для предписаний буржуазной моральной системы в этих условиях характерны отказ от требований умеренности, углубление разрыва между целями и средствами, ограничение сферы применения моральных оценок межличностными отношениями, дальнейшая формализация моральных обязанностей, приравнивание моральности поведения к исполнению правил и норм, одобренных конформистским (Конформизм общественным мнением. Усиливая кризис буржуазного индивидуализма, Потребительство дегуманизирует человеческие отношения, ведет к разрыву социальных связей, росту аморализма и цинизма, к атрофии духовности, распаду личности.
Но распространение Потребительства имеет внутренние границы, поскольку обострение антагонизмов в экономике, политике и культуре капиталистического общества выявляет нереализуемость внушенных массам притязаний, их потусторонний смысл по отношению к реальной жизнедеятельности трудящихся. Провоцирующие образцы и идолы потребления втягивают личность в изматывающую борьбу за «успех», обрекают на тяжелые колебания между тем, что ей действительно нужно в век быстрого роста потребления, и тем, что ее обязывают желать установки Потребительства.
В условиях социализма ориентация всего хозяйственного и социокультурного развития на рост народного потребления не только не обусловливает духа Потребительства, но, напротив, создает предпосылки развертывания способностей личности, ее всестороннего совершенствования, т. е. вырабатывает подлинную альтернативу Потребительства. Высокий уровень потребления не служит здесь критерием ценности личности, средством социального утверждения и продвижения. Кроме того, в социалистических странах последовательно осуществляется процесс выравнивания уровней потребления населения на основе принципов социальной справедливости.
Отдельные проявления потребительского подхода к жизни, побуждаемые мещанскими устремлениями к материальному благополучию как самоцели деятельности (Мещанство), являются типичной формой пережитков капитализма в сознании и поведении людей. Коммунистическая нравственность, социалистический образ жизни предполагают формирование способности к рациональному потреблению и к сознательному противостоянию «вещепоклонничеству».
